В конце 60-х годов в Аргентине, как грибы после дождя, начали создаваться различные проекты, направленные на развитие вооружённой борьбы в контексте революционной перонистской идеологии. «Fuerzas Armadas Peronistas» (Вооружённые Перонистские Силы) станут одним из первых таких проектов, созданных «Качо» Эль Кадри, бывшим боевиком «Националистического Движения Такуара». История этой организации будет краткой, однако вслед за «первоначальной» группой появится ряд мелких, не связанных между собой вооружённых банд, которые ещё долго будут использовать в своей борьбе аббревиатуру FAP.
Перонистские герильерос
Энвар Эль Кадри, по прозвищу «Качо» являлся выходцем из «Националистического движения Такуара», который, чуть позже выйдя из «группы Бакстера» (Национал-Революционное Движение Такуара), стал основателем «Вооружённых Перонистских Сил». Если взять старые журналы, издававшиеся «Такуарой», то очень легко заметить среди многочисленных авторов и самого Эль Кадри, который уже тогда, в конце 50-х годов, размышлял над возможностью применения националистами методов Фиделя Кастро (т.н. «сельской герильи»). Будучи ещё боевиком «первой Такуары», Энвар являлся одним из немногих твёрдых сторонников перонизма – в отличие от большинства, он никогда не ставил высоко идеи ультракатолицизма или же махрового антисемитизма, столь популярные в «исторической» «Такуаре».
К 1980 году в Аргентине не осталось ни одного бывшего боевика FAP: все они были либо арестованы, либо погибли в ходе вооружённой борьбы, либо эмигрировали. Фактически же, группа прекратила существование в 1973 году – после многочисленных расколов, боевики разбежались по другим партизанским движениям, хотя никакого сообщения о самороспуске организация никогда не издавала.
История FAP олицетворяет собой драму всех террористических групп того времени: излишняя спешка, оптимистические инициативы, запущенные без расчёта имеющихся сил, собственная революционная «логика», весьма далёкая от логики нормальной, строительство неэффективной иерархии, рушащейся до основания в результате усилий лишь одного вооружённого патруля, двойные, тройные агенты, провокаторы, мутные авантюристы, совесть которым заменяет честолюбие… И за всем этим – огромное количество воодушевлённой высокими идеалами молодёжи, поднявшейся на корабль, который капитан успешно ведёт на скалы. Всё это пережили FAP, всё это будут переживать пришедшие за ними «Montoneros», «Народно-Революционная Армия», «Вооружённые Революционные Силы»… Всё это будет, но прежде FAP проведут свою репетицию того, что позднее, в рядах «Montoneros», будут называть «национальным сумасшествием».
Однако, это история FAP. История хронической глупости, которая приведёт страну к наиболее серьёзному гражданскому конфликту последней трети XX века – так называемой «Грязной войне», унёсшей жизни десятков тысяч лучших людей Аргентины.
FAP
Тот, кто начинает плохо, заканчивает тоже плохо. История FAP начинается с громадной неудачи Тако Рало и заканчивается ещё хуже – абсурдным и глупым убийством Дирка Клоостермана. Между этими двумя акциями – пять лет, наполненных иллюзиями и банальной глупостью.
В 1996 году Эль Кадри ещё не оправился от тех фантазий и так пояснял свою абсурдную линию мышления, приведшую к попытке организации партизанского лагеря в Тако Рало:
«Наша группа собиралась организовать партизанский лагерь в провинции Тукуман. Проект был таков: акклиматизировавшись, привыкнув к местным природным условиям и произведя необходимый инструктаж и обучение, мы думали двинуться в горную зону Кочуна, чтобы образовать там центральный штаб партизанской войны. В тоже время мы не отказывались и от присутствия в городах, куда должны были забрасываться так называемые «Отряды оборванцев Эвиты Перон» (Ева Перон славилась своим покровительством неимущим и обездоленным), которые развивали бы здесь вооружённую пропаганду, призывая товарищей к борьбе. Таким образом, мы предполагали стать авангардом революционного перонистского движения, мобилизовать всех колеблющихся, повернуть вооружённое движение в более спонтанную форму, менее централизованную, захватывающую все перонистские организации»
Тако Рало. Начало и, практически, финал
В 1968 году 14 партизан в провинции Тукуман основывают так называемый лагерь «Plumerillo». Готовясь к сельской герилье, они проморгали появление полиции, которая, после непродолжительного боя, арестовала всех находившихся в лагере. Это случилось 19 сентября.
В момент, когда случился инцидент в Тако Рало, о «Вооружённых Перонистских Силах» общественности не было известно вообще ничего. Лишь в ноябре 1968 года организация выпустила первое официальное коммюнике, в котором подробно описывались причины провала организации партизанского лагеря. От имени «Партизанской группы 17 Октября» Эль Качо описывает банальное разгильдяйство боевиков:
«К сожалению, ввиду недостаточных мер безопасности, около четырёх часов утра 19 сентября, наш лагерь был обнаружен полицией. В половине шестого все мы были разоружены, так как не в силах были противостоять отряду из более чем сотни полицейских, возглавляемых шефом провинциальных сил правопорядка, который искренне полагал, что напал на лагерь контрабандистов»
Но не будем так огульно винить боевиков, плохо подготовившихся к предстоящей операции. На самом деле, всё произошло несколько иначе. Несколько лет спустя Эль Кадри узнал истинную историю разгрома своей организации:
«В наши ряды внедрился армейский специалист Сиро Аумада, отвечавший за военное обучение наших солдат. Но фактически, он работал на спецслужбы. В 1973 году его имя вновь всплыло после бойни в аэропорту «Эсейса», где Аумада предстал в качестве одного из организаторов расстрела безоружных людей»
Так что крушение партизанского плана не было случайностью, но отличной работой полицейского шпиона, проникшего в ряды FAP под личиной «инструктора». Инструктор и выдал их, параллельно преувеличив число партизан в разы (в некоторых газетных новостях говорилось о 50 и даже 100 вооружённых боевиках). Искусственное раздувание «революционной угрозы» для подавления любой оппозиции применялось спецслужбами и позже, особенно – во времена правления военной хунты Виделы.
Эпизод Тако Рало на самом деле имел некоторую предысторию. В 1966 году в ходе так называемой «Аргентинской Революции» фактически власть в стране захватила военная хунта во главе с генералом Хуаном Карлосом Онганиа, принявшаяся усиленными темпами строить т.н. «Авторитарное Бюрократическое Государство». Начались репрессии в отношении студентов, перонистов, коммунистов, была введена цензура.
Тогда же несколько бывших боевиков «Национал-Революционного Движения Такуара» и «Перонистской Молодёжи» решили уйти в подполье для дальнейшей борьбы с режимом. Вскоре эти молодые люди сходятся с Хосу Луисом Рохасом, бывшим боевиком группы «Uturuncos», который убеждает их создать проект «сельской герильи» и уйти с ним в горы.
Таким образом начинается история FAP: группы вооружённой молодёжи грабят несколько провинциальных банков (крупнейшим стало ограбление «Немецкого Трансатлантического Банка» в Ла Плате, где было экспроприировано около 14 миллионов песо), реквизируют у латифундистов коров, которых отдают задарма крестьянам, роют в лесах землянки для будущей войны, совершают кражи оружия, боеприпасов и амуниции, даже производят несколько взрывов против государственных объектов в Ла Плате и Буэнос-Айресе. Но инцидент 19 сентября хоронит все надежды перонистских революционеров инициировать новую «сельскую герилью».
«Качо» Эль Кадри
Энвар Ель Кадри
Энвар Эль Кадри родился в 1941 году первого мая – идеальная дата для будущего революционного лидера. Ему было 14 лет, когда «Освободительная Революция» изгнала Хуана Перона из Аргентины. Большинство его современных биографов избегают говорить о первых опытах политической борьбы «Качо» – оно и понятно, ведь в конце 50-х он являлся одним из активнейших членов «Националистического Движения Такуара». Личный друг Хосе Луиса Неля (так же весьма далёкого от марксизма человека, которого теперь представляют чуть ли не «геваристом»), одного из будущих лидеров «Национал-Революционного Движения Такуара» (MNRT) и Montoneros, Энвар Эль Кадри был одним из тех, кто крайне поспособствовал скатыванию движения в лагерь революционного перонизма и вооружённой борьбы. Чуть позже он же поспособствовал сближению между MNRT и политической организацией «Juventud Peronista» (Перонистская Молодёжь), в результате чего собственно «вторая Такуара» полностью растворилась в структуре JP.
Эль Кадри дважды отсидел в аргентинской тюрьме – с 1960 по 1963 (за участие в деятельности «Такуары») и с 1968 по 1973 (за участие в FAP). Преследуемый репрессивным режимом, в 1975 году он эмигрирует в Париж и возвращается на родину лишь в 80-х годах, когда окончательно разрушается цепь военных хунт, уничтожавших страну на протяжении почти 15 лет. Работая в фирме звукозаписи, он так никогда и не отказался от своих национал-революционных народнических идеалов, хотя последние года прожил в полном спокойствии. Никогда он не забывал лиц десятков своих погибших товарищей, за смерти которых он, в том числе, был ответственен, как один из главных идеологов вооружённой борьбы.
Непосредственно перед своей смертью «Качо» разоткровенничался с журналистами, рассказав историю эволюции своих идей – от националистической «Такуары», где вооружённая борьба не была одним из главных принципов, и до революционного перонизма 1964 года, когда фактически все хустисиалисты страны поняли бессмысленность «мирного» пути:
«В 1964 году Перон заявил, что в этом году он вернётся на родину. Из Мадрида он прибыл в Бразилию и тут местный генералитет, якобы лояльный к Перону, заставил его повернуть обратно в Испанию. Интуитивно все мы почувствовали, что мирное возвращение Хуна Перона не возможно – остаётся только вооружённый путь»
Таким образом, после прихода к власти военной хунты Онганиа этот путь стал ещё более ясным, и многие столичные перонисты ушли в подполье, чтобы развивать тайную борьбу с режимом. Уходит в подполье и «Качо» со своими товарищами по «Такуаре» Хорхе Катальдо и Рубеном Родригесом. Вскоре они собирают довольно приличную группу, состоявшую основным образом из членов «Juventud Peronista». Принимается решение воскресить проект «сельской герильи», который некогда запустили боевики «Uturuncos». Даже зона будущих действий была избрана в соответствии с концепциями первых аргентинских герильерос – провинция Тукуман, где Энвар рассчитывал организовать «центр» партизанского движения, которое позже должно было перекинуться и на города. Первые 14 человек должны были подготовить почву для последующего прибытия сюда добровольцев из крупных городов, однако, как мы уже знаем, планы FAP полностью провалились.
О разгроме перонистских партизан кричали все средства массовой информации. Военная хунта, взбешённая этим небольшим инцидентом, открыто называет повстанцев «коммунистами». В защиту своих сторонников из Мадрида выступил сам Перон, который с негодованием отверг эти инсинуации. Защита своего вождя сыграла довольно серьёзную психологическую роль – арестованные партизаны приободрились, да и отношение тюремной администрации к ним заметно улучшилось. Более того, Перон самолично пишет арестованным товарищам письма, в которых призывает своих несчастных сторонников крепиться и не падать духом.
Идеологические позиции FAP
В 1973 году Эктор Кампора побеждает на свободных выборах, пользуясь слоганом «Кампора в правительстве – Перон во власти». Эль Кадри и его товарищи ликуют – наконец то, думают они, «вооружённая борьба» и «повышенное сознание масс» создали все необходимые условия для мирной революции, электоральному перевороту. Святое простодушие.
Они верили, что «профессиональные перонисты», толпами повалившие на улицы после победы Кампоры, будут поддерживать вооружённые хустисиалистские организации (пять или шесть в ту эпоху). Они думали, что «народ возьмёт оружие» и пойдёт за вернувшимся из изгнания Пероном устанавливать повсеместно «национальный социализм», «экспроприировать олигархию» и делать «национальную революцию».
Но Хуан Перон, вернувшийся в Аргентину в июне 1973 года, был уже стариком, призывающим к разумному равновесию между правым и левым крылом хустисиализма. В нём не было уже ничего революционного – он устал быть вождём.
Товарищи FAP не понимали всего этого: в перонистском движении в тот момент царит самообман. Юношеский максимализм, революционный авантюризм и фантастическая логика заменяют искренним сторонникам хустисиализма разум.
В своём манифесте «Почему мы перонисты», боевики FAP проводят анализ сложившейся в Аргентине ситуации и рассуждают о будущей национальной революции, которая, по их мнению, должна была выглядеть примерно так:
«Генерал Перон возглавляет националистическое движение – союз прогрессивных слоёв национальной буржуазии, армии и рабочего класса, – ради обороны национальной промышленности и суверенитета страны от посягательств гринго, а так же защиты общественных интересов трудящихся»
Используя конкретно марксистский жаргон, боевики FAP представляют первую перонистскую революцию 1943-46 гг. как «буржуазно-демократическую, которая сама по себе не сумела сломать структуру олигархического режима, сложившегося десятилетиями». Продолжая анализ, активисты FAP утверждают, что кризис, поразивший вскоре после 1946 года движение, показал, кто есть кто в перонистском государстве:
«Буржуазия, в стремлении увеличить прибыль, сотрудничает с империализмом, бюрократия задерживает процесс модернизации, синдикаты оставили участие в общественной политике, рабочие были кинуты на произвол судьбы»
Внутренний кризис, соответственно, привёл к крушению режима в 1955 году. В следующие года, по мнению FAP, перонисты бродили в тумане, кидаясь из одной крайности в другую:
«Попытки организации государственного переворота, участие в предвыборных кампаниях, попытки сотрудничества с правящими силами, терроризм, саботаж – всё неизменно заканчивалось тупиком»
Таким образом, у перонизма нет своего «национального» пути. Перонизм («новый перонизм») должен стать единой концепцией борьбы всего латиноамериканского континента, ведущий Америку к «Национальному Освобождению и Социальной Революции». Только так, единым сплочённым фронтом, можно победить современное олигархическое государство, обладающее всеми инструментами удержания власти в своих руках и легко подавляющее по отдельности любые попытки эту власть отнять.
Проблема была в том, что Перон уже не подходил на роль Мессии, спасающего страну. Всю свою политическую энергию, способную поднять массы на борьбу, он давно растерял. И военные советники Кампоры прекрасно это осознавали, когда возвращали экс-вождя в страну. Вернись Хуан Перон на 5-8 или 10 лет раньше, всё могло бы быть иначе, но сегодня, в 1973 году, на родину возвращался не лидер национальной революции, а уставший старик, имевший больше духовное, нежели политическое влияние. Возможно, с именем Перона на устах на улицу ещё можно вывести тысячи людей (что позже и случилось), но сам аргентинский вождь уже не был способен возглавить эти толпы идеалистически настроенных граждан.
Вслед за осознанием этой ситуации, в перонистское движение приходят «эзотерические» рассуждения и концепции, свойственные вообще всем латиноамериканским партизанам той эпохи. Относительно недавняя смерть Че Гевары (аргентинца по национальности), символа партизанской борьбы, сделала его своего рода религиозным символом американских герильерос – в том числе, и перонистских герильерос (FAP, Montoneros, Juventud Peronista).
Че утверждал, что народный авангард не может стоять далеко от самого народа, ограждаться от него барьерами. Перонисты провозгласили себя этим «народным авангардом», тем не менее, настолько отдалились от самого народа, имели настолько далёкие политические концепции, что народ их не понял – они остались одни.
Не понимая сложившуюся ситуацию, весь 1973 год со стороны FAP несутся зажигательные памфлеты: выступая против «проданных ЦРУ» министров и руководителей профсоюзов, партизаны призывают к перонистской революции «вместе с рабочими, а не предателями».
Какими методами должна произойти «народная национальная перонистская революция»? Безусловно – только вооружёнными. Говоря о поражениях «Uturuncos» и FAP в Тако Рало, «Качо» Эль Кадри не подразумевает поражения всей концепции сельской герильи. Да, он говорит (в своём интервью журналу «Христианство и Революция» в 1970 году), что кастризм в чистом его виде – это ошибка. Действия партизан должны быть более децентрализованными, более спонтанными. Эта «спонтанность» в тот момент разовьется до широких пределов – в стране действуют несколько десятков групп FAP, «развивающих автономную вооружённую борьбу» и не имеющих никакой связи между собой. В следующем, 1971 году, Энвар Эль Кадри выдвинет новую концепцию – по его мнению, все вооружённые группы перонизма должны объединиться в общий Фронт Национального Освобождения, который должен был наладить контакт со всеми партизанскими группами Латинской Америки для более успешной глобальной борьбы с империализмом: «Полное освобождение будет продуктом поражения империализма на континентальном уровне». Естественно, что подобные фантастические теории не получили никакого продолжения – различные «автономные» группы FAP, не добившись в своей четырёхлетней борьбе (с 69 по 73) практически никаких результатов, израсходовав весь свой потенциал, позднее вольются в структуры «Montoneros», «Народной Революционной Армии», «Вооружённых Революционных Сил» и «Перонистской Молодёжи» (последняя, кстати, представляла собой эдакий «суперсоюз» независимых вооружённых группировок, о котором так мечтал «Качо»).
Конец FAP
До 1968 года концепция «вооружённой борьбы» в Аргентине базировалась на трёх примерах: «Uturuncos», «Tacuara» и «Fuerzas Armadas Peronistas». Кроме того, на сторонников хустисиализма весьма повлиял опыт Кубинской революции и революции Алжирской, которые «совместили» национальное освобождение с освобождением социальным.
Героическая смерть аргентинца Че Гевары подтолкнула многих продолжить его путь. Студенческие волнения 1969 года в Кордове и Росарио, подавленные полицией, показали всю бессмысленность мирного протеста.
Наступила новая эпоха – эпоха тотальной вооружённой борьбы.
29 мая 1970 года похищен генерал Педро Эухенио Арамбуру; человек, ещё с середины 50-х годов жестоко подавлявший перонистское движение. 1 июня генерал был убит. Но это уже не FAP или какие-то группы «Juventud Peronista». Это первая акция «Montoneros» – движения, которое на ближайшие 9 лет будет являться авангардом перонистской партизанской войны.
Группы FAP начинают массово вливаться в новую структуру: сектора «Вооружённых Перонистских Сил» Эдуардо Морено, Эрнесто Вильянуэво, священника Солера, Алехандро Пейру и «17 de Octubre» Энвара Эль Кадри присоединяются к «Montoneros».
«FAP-Comando Nacional» и другие боевики, имевшие кардинально противоположные взгляды, уходят в марксистские и троцкистские вооружённые группы. Последнее упоминание о FAP относятся к 22 мая 1973 года, когда автономная группа «FAP-Robespierre Redivivo» в Ла Плате расстреляла генерального секретаря профсоюза автомехаников Дирка Клоостермана, обвинённого в сговоре с режимом при подавлении стачки на местном заводе.
Заключение
FAP сделали очередной шаг в деле уклонения влево партизанских перонистских движений. Марксизм – или, по крайней мере, метод марксистского анализа, – уже давно проник в хустисиалистское движение – ещё со времён «Утурункос» и «Такуары». Однако, «Вооружённые Перонистские Силы» намного глубже развили концепции революционного марксизма, попытавшись карикатурно совместить несовместимое: концепции националистического и коммунистического движений. Породить некий синтез «националистического троцкизма», с идеями «нового перонизма», «континентальной перонистской революции» и подобными же фантастическими вещами (включая и полное отвержение «классической» демократии).
Подняв на флаги Хуана Перона, они совершенно не соображали, что реальный Перон весьма далёк от их иллюзорных концепций. Некогда вождь национального освобождения, в последние годы своей жизни он стремился к демократическому консенсусу, примеряющему все части аргентинского общества: левых перонистов, правых перонистов, военных, олигархию, рабочих. Всё это было неприемлемо для FAP и других партизанских организаций – вернувшийся вождь был уже не тем лидером политических партизан, каким он был ещё 10 лет назад. Это был уже гораздо более «умеренный» человек, стремящийся к покою и равновесию, можно даже сказать – это уже был реакционер, противник всякой революции. Большинство перонистов не понимали этого, и это стало их фатальной ошибкой. В последующие годы, с началом «грязной войны», мы увидим, что хустисиалистское движение постигнет коллапс – извратив весь смысл «исторического» перонизма, от идеологии отвернутся многие бывшие активисты, бросившиеся от безысходности в крайние формы социализма (левые перонисты) или неофашизма (соответственно, правое крыло).
FAP провели фальшивый анализ политической ситуации – в Аргентине не было ни «повышенного сознания масс», ни «новых платформ для вооружённой борьбы». Строя свою точку зрения изначально на самообмане, FAP не могли далее успешно развиваться. Одурманенные революционным романтизмом, они легко попались на удочку спецслужб, накрывших их лагерь в провинции Тукуман. Это был первый знак того, что секретные службы сделали необходимые выводы из ситуации с движением «Такуара» – теперь правоохранительные органы государства больше не рассматривают политических экстремистов как играющих в войну детей.
Неудивительно, что произошедшее с FAP будет повторяться и позже – спецслужбы всегда будут на шаг опережать террористов, загонять их в ловушки, разрушать внутреннюю иерархию, толкать на провокационные действия, дабы затем развязать репрессии. В 70-е годы революционное движение уже не было тем сборищем революционных идеалистов, каким оно было в 60-е. Всё находилось под контролем – шла игра спецслужб. Спецслужб Аргентины и США, которые поддерживали крайне правых радикалов и спецслужб Кубы, СССР и Китая, которые оказывали помощь крайне левым. Наступила горячая эпоха «Холодной Войны» в Южной Америке.
В 70-х мы сможем наблюдать десятки агентов спецслужб внутри левого и правого лагерей. Порою, эти сотрудники были даже более авантюрными, нежели искренние сторонники или противники революционного перонизма. Начиная как политические солдаты ницшеанского типа, вроде «Джо» Бакстера (агент кубинской разведки) или Стефано делле Кьяйе (агент чилийских спецслужб), они заканчивали свою жизнь бессовестными двойными, тройными агентами или же просто кровавыми палачами, убивающими за деньги (особо в этом отличалась чилийская DINA, наплодившая во время «Операции Кондор» целую плеяду ультраправых киллеров).
Именно FAP положила начало этому периоду бессмысленного насилия и «революционного сумасшествия», который продолжится вплоть до начал 80-х годов, унеся жизни десятков тысяч граждан Аргентины.
Эрнесто Мила
Перевод: Снетков
