Робер Бразильяк родился 31 марта 1909 года в городе Перпиньян, департамент Восточные Пиренеи, в консервативной католической семье каталонцев. Его отец, лейтенант французской армии, был убит в сражении в Марокко в 1914, когда Роберту было пять лет.
Бразильяк был блестящим представителем лучшего французского образования. После окончания элитного парижского Ecole Normale Superieure, являющегося вершиной французской образовательной системы, он написал в 1930-ых несколько получивших большую известность романов, включая L’Enfant de la nuit, Comme le temps passe, Les Sept Couleurs, Notre Avan-guerre и в соавторстве со своим двоюродным братом Морисом Бардешем, написал первую историю кинематографа L’Histoire du cinema (1935). Блестящий автор со специфической манерой совмещать ядовитые выпады с изящной прозой, он также стал известен и своей литературной критикой. Робер Бразильяк был одаренным, плодовитым писателем – романистом, поэтом, драматургом.
Робер Бразильяк
Бразильяк придерживался крайне правых политических взглядов и стал едким противником французской демократии.
Он предлагал свои литературные услуги крайнеправым, уже начиная со своих дней учёбы в элитном Ecole Normale Superieure, когда прославился издевательским некрологом на смерть Андре Жида. Бразильяк открыто поддержал фашизм после бунта 6 февраля 1934 в Place de la Concorde и начал карьеру в качестве одного из авторов еженедельного фашистского издания l’Action Francaise Шарля Мореса. На страницах этого издания Бразильяк атаковал республиканцев, коммунистов, евреев и иностранцев. Какое-то время он был автором, который вызывал одновременно и зависть и ненависть во всей Франции. Его идеи фашизма не были ни аналитическими, ни по настоящему политическими: это был романтичный тонкий стиль. Однажды он написал, что в войне французы «в большей или меньшей степени переспали с Германией …, и память об этом останется сладкой для них.» Позже, эта фраза была с удовольствием процитирована его обвинителем, который стремился идентифицировать Бразильяка как гомосексуалиста.
Бразильяк был призван на военную службу в 1939, когда вспыхнула Вторая Мировая война. Захваченный в плен в июне 1940, он удерживался в нём 10 месяцев. Два миллиона французских солдат стали заключёнными, и так как политические последствия освобождения этих мужчин были неясны, немцы интернировали большинство из них. Бразильяку, тем не менее, позволили возвратиться в «Je Suis Partout» («Я – Всюду»), наиболее широко читаемую газету в оккупированной зоне (Северная Франция, включая Париж).
Бразильяк стал лучшим автором для про-национал-социалистической прессы. Как главный редактор «Je Suis Partout» он призывал к коллаборационизму и учреждению нового европейского порядка, которым будет управлять национал-социалистическая идеология. Принадлежа к младшему поколению консерваторов, которые не имели никаких личных воспоминаний о поражения Франции Пруссией в 1870, или даже о Первой Мировой войне, он не разделял общую ненависть к Германии, а верил в Рейх, основывающий Новую Европу. Он восхвалял немецкую власть и публично осуждал несогласных с национал-социализмом французов и евреев, которые, как он говорил, должны быть арестованы Гестапо.
Однажды он предложил убивать всех коммунистов в тюрьмах: ведь они были, в конце концов, врагами Франции. Он общался с немцами в течение войны, одобряя их и помогая им различными способами, некоторые из которых подвергали французских патриотов опасности. Он так никогда и не смог примирить свою любовь к Франции и обожание Рейха.
Исследуя работу Роберта Бразильяка «Фашистское Эго», Уильям Р. Такер предполагает, что, далекий от социального или морального консерватизма, фашизм Бразильяка был вдохновлен антимодернизмом, который поместил творческую чувствительность людей и их эго в центре вещей.
Опасение Бразильяка, что индивидуализм творческой элиты был бы погружен в индустриализированное и рационализированное общество, которое вырисовывалось на горизонте, стало важным основанием его мыслей и действий. Причастность Бразиллака к фашизму может быть рассмотрена как форма анархического индивидуализма или «правого анархизма».
«Мягкая» фракция Бразильяка проиграла сражение более сильной группе в «Je Suis Partout», и он ушел в отставку. Однако он все еще мог написать: «Я уверен в Вермахте и патриотизме Адольфа». Бразильяк видел себя как «умеренного» антисемита. «Мы позволяем себе – писал он, – приветствовать Чарли Чаплина, наполовину еврея, в кинофильмах; восхищаться Прустом, наполовину евреем; аплодировать Иегудию Менухину, еврею; и голос Гитлера предают по радиоволнам, которые названы по имени Герца, еврея.» Он говорил, что фашизм является формой антисемитизма. Как он выразился в 1938 году: «Мы не хотим никого убивать, мы не хотим организовать погромы. Но мы также думаем, что лучший способ препятствовать всегда непредсказуемым действиям инстинктивного антисемитизма состоит в том, чтобы организовать разумный антисемитизм.»
О событиях во Франции в течение Второй Мировой войны только полный циник имеет шанс на понимание всей правды. В течение многих десятилетий Франция кормила мир идеализированной историей борцов Сопротивления, взрывающих немецкие поезда и спасающих пилотов союзников, которые были сбиты над французской территорией. Для того, кто наивно поглощал эту информацию, представленную фильмами и книгами с 1940-ых до 1970-ых, Франция была нацией героических борцов против немецких оккупантов. Редко в те годы можно было услышать, чтобы кто-либо сомневался относительно такой истории. Но с 1980-ых историки, мемуаристы и журналисты демонтировали полностью эту структуру героизма, кирпичик за кирпичиком. Мало что осталось сегодня: да, действительно, были борцы Сопротивления, но их число было крохотным по сравнению с теми, кто радушно сотрудничал с нацистами с 1940 по 1944 и игнорировал или поощрял антисемитские акции. Теперь кажется, что большинство французов рассматривало сотрудничество как морально правильное поведение.
Летом 44-го немецкая армия оставила Париж силам Сопротивления, возглавляемым Шарлем де Голлем. Освободительное правительство быстро начало наказывать обвиненных в сотрудничестве с немцами. За четыре месяца суды осудили 6 763 человек на смерть; 1 500 приговоров привели в исполнение. Бразильяка судил Верховный Суд, обвиняя его в «сговоре с врагом». Суд над Бразильяком вызвал яростные дебаты среди французской интеллигенции относительно ответственности писателей за акции, на которые их творчество вдохновляло других людей. Этот суд остается одним из самых спорных эпизодов в истории двадцатого столетия Франции. В книге «Коллаборационист: Суд и Экзекуция Роберта Бразильяка», Каплан, английский профессор, представила самое полное, наиболее старательное исследование этой сложной драмы. Суд Бразильяка, как восстановила Каплан, по драматичности сопоставим с судами над Дрейфусом и Жанной д’Арк.
Суд состоялся 19 января 1945, когда немцы все еще удерживали различные территории на Атлантическом побережье, так же как и г. Колмар в Эльзас-Лотарингии. Обвинитель, Марсель Ребул, напомнил Бразиллаку некоторые из его ранних высказываний, что еврейские семейства должны быть высланы одним махом и что Республика до Виши была «старой сифилитической шлюхой с язвой и гонореей.» Он связал симпатии Бразильяка к немцам с убийством войсками СС шестисот сельских жителей и обвинил автора, подозреваемого в гомосексуализме с тем, что он «переспал с врагом», рассчитывая на отвращение присяжных заседателей к гомосексуалистам.
В течение допроса Бразильяк фактически доминировал над судьей. Писатель был точен и виртуозен в своей собственной защите, объясняя, что он был патриотом, лояльным конституционному правительству Виши. Бразильяк, безотносительно того, совершал ли он преступления или ошибки, не имел ни малейшего шанса на смягчение приговора. Судья сам служил Виши и, возможно, думал, что он мог реабилитировать себя, осуждая Бразильяка; присяжные заседатели были тщательно выбранными ветеранами Сопротивления, которое писатель осуждал так неистово. Они совещались в течение всего 25 минут. Пока зачитывался смертный приговор, сторонники Бразильяка взорвались криками возмущения, но ответчик лишь повторял им: «Это – честь!»
Франсуа Мориак, католический писатель и борец Сопротивления, был главным противником казни Бразильяка и распространял ходатайство, выспрашивая у генерала де Голля смягчения приговора. Это ходатайство о милосердии было подписано Альбертом Камю, Франсуа Мориаком, Жанном Анно, Жанн-Луи Барретом и Артуром Хонеггером. Альберт Камю подписал ходатайство, но только потому, что он выступал против смертной казни во всех случаях. Видные левые, Сартр и Симон де Бевуар отказались подписываться.
Де Голль рассмотрел просьбу о помиловании, но поддержал приговор, убеждённый в том, что интеллигенция должна нести ответственность за последствия идей, которые они распространяют. Он позже написал: «В литературе как и во всем, талант подразумевает ответственность.» Если бы Бразильяк был менее талантлив в своём искусстве, то он, возможно, был бы помилован.
Бразильяк, в возрасте 35 лет, был казнён 6 февраля 1945 в Монтруже, на юге Парижа. Его казнь, кажется, должна была частично искупить позор Франции в её капитуляции и сотрудничестве с нацистами. Он был также жертвой плохого выбранного времени: если бы он скрывался в течение шести месяцев, как многие другие, он вероятно, получил бы лишь тюремный срок. Бразильяк был казнён, потому что он остался во Франции после «освобождения».
Вместе с ним французским освободительным правительством были казнены сотни людей в течение жестоких дней сведения счетов в 1944-45 гг., известных как «Чистка». Помимо Пьера Лаваля, Премьер-министра коллаборационистского государства Виши, созданного на юге после поражения Франции в 1940, Бразильяк был самой значительной жертвой.
Можно ненавидеть или жалеть Бразильяка, но если обвинять его, то также надо понять мотивы мстительной Франции. Писатель, который теряет свою душу, не столь опасен как нация, которая теряет свой разум. Сегодня для современного европейского правого, Бразильяк считается героем и мучеником, человеком жизненной энергии и очарования, жизнь которого незаконно была оборвана коммунистами, либералами, и т.д. Они превратили его, как пишет Каплан , в «Джеймса Дина французского фашизма.»
